Кризис меняет «лицо» проституции

Красивые девушки с модельной внешностью Число секс-работниц во Владивостоке перевалило за 5 тысяч. На панель вышли «приличные женщины». "Ночная бабочка, ну кто же виноват?" Кризис! Число представительниц древнейшей профессии выросло в разы, при этом все большее число тружеников рынка удовольствий — не «падшие» женщины: у них есть семья, дети, работа. Чего боятся и о чем мечтают секс-работницы, испытывают ли стыд и удовольствие от процесса, кто рискует подхватить ВИЧ-инфекцию и о чем в первую очередь должны помнить их клиенты? На нашем сайте«Sexvl» — первое интервью от индивидуалки Владивостока, которая встречалась с волонтерами, работающих с путанами.

Знакомство проститутки Владивостока с волонтерами, которые занимаются оказанием помощи девушкам легкого поведения, произошло почти случайно — на форуме общественных организаций во Владивостоке. Активистка фонда «Светлая жизнь» рассказала о том, что число проституток в столице Приморского края резко возросло (подтвердив тем самым давно обсуждаемую информацию). Но на откровенное интервью на эту щепетильную тему общественники согласились не сразу. Помогли рекомендации врачей Владивостокского краевого центра по профилактике и лечению ВИЧ-инфекции, благодарных «Sexvl» за честные публикации об эпидемии ВИЧ на Дальнем востоке. И вот мы в гостях у волонтеров.

Зайти в офис организации «Светлая жизнь» во Владивостоке человеку «с улицы» невозможно: даже на визитке указаны только улица и номер дома. Зато есть несколько телефонных номеров: попасть сюда сможет только тот, кого ждут. Такая конспирация — вынужденная необходимость: ежедневно здесь появляются женщины, которые никогда и ни за что не признаются публично в том, чем они занимаются. «Светлая жизнь» — то место, где они могут получить консультации специалистов, пройти тест на ВИЧ и спокойно пообщаться друг с другом, не боясь полицейской облавы и опасности разглашения своих тайн.

О том, как живут эти люди, «Sexvl» рассказала руководитель организации Владислава Пархоменко. Первое, о чем они просят, — не называть их проститутки Владивостока. «Это оскорбительно, — поясняет Владислава. — Мы предпочитаем термин «секс-работницы»: для многих из них это способ выживания, а значит — работа». По ее словам, их число в последние месяцы действительно резко выросло. «За год через нас прошло примерно полторы тысячи человек, — рассказывает волонтер. — Это только новенькие — те, кто появился у нас в первый раз. А тех, кто бывает чаще, тысяч пять.

Как попасть в модельное агентство — Сколько же их всего во Владивостоке?

— Сложно сказать, но точно больше 5 тысяч. Кризис внес свою лепту: количество секс-работниц постоянно растет. Сокращения, ипотеки, кредиты — все это сыграло свою роль.

— Что это за люди?

— Принято считать, что сексом за деньги занимаются либо наркоманки, либо девушки, которые решили обогатиться. На самом деле секс-работой занимаются женщины, у которых есть проблемы (как правило, социального характера). Но, что самое важное, среди них появилось немало женщин социально адаптированных: у них уже есть дети, в дневное время они могут работать в офисе. Если женщина одинока, для нее секс — это метод выживания.

Можно, конечно, решать проблему социально одобряемым способом, например, устроиться техничкой и подрабатывать. Но сколько ты заработаешь? Пять тысяч в месяц?

Причем многие начинают уже после 30-35 лет. Например, такая история: женщина занимается секс-работой, потому что у нее сын-художник, он очень талантливо рисует, но, чтобы двигаться дальше, нужны деньги — на краски, обучение. И она помогает ему таким образом. Часто бывает, что девушка учится в вузе или техникуме, но у нее нет поддержки от родителей, и, чтобы выжить, она вынуждена заниматься секс-работой.

— Где вы их находите? Не на улице ведь…

— Это самое сложное. Раньше считалось, что наркоманы — это закрытая группа, с ними трудно взаимодействовать волонтерам, но оказалось, что проститутки и шлюхи Владивостока — еще более закрытая группа. Они очень неохотно идут на контакт, потому что всегда есть вероятность разглашения, а в нашем обществе это считается постыдным, грязным, позорным делом. Очень тяжело «пробиваться» к ним — только через установление доверительных отношений. Помогают так называемые аутрич-работники — люди из среды. Плюс используем тот опыт, который у нас уже был по работе с женщинами из мест лишения свободы.

— Как клиенты сегодня находят девушек для удовольствия?

— Через Интернет. Это раньше всегда можно было встретить девушек легкого поведения на остановке общественного транспорта Луговая, и проспекте 100 лет Владивостоку, а сегодня можно объехать полгорода и никто не найти. На улицу выходят, только если совсем нет заказов. Обычно ищут на сайтах знакомств, но потом все равно надо звонить по телефону, заказывать.

Как стать моделью — А массажные салоны? В центре города, например, есть один всем известный мужской клуб…

— Это даже секс-работой не назовешь, потому что там на самом деле массаж делают. Понятно, что потом договариваются — про это все знают, но это совсем другой уровень. Есть те, кто работает по нескольку человек, снимая квартиры, есть «индивидуалки Владивостока». Они все очень разные: есть женщины с высшим образованием, с детьми, с целями в жизни и системой ценностей, есть студентки, есть «мигрантки» — девушки, приехавшие в город со всего Приморского края, потому что там работы нет совсем.

И есть такая категория, как секс-работницы — потребители наркотиков, на которую у нас пока даже нет выхода. Их очень мало: если девушка будет принимать наркотики, и это обнаружится, она быстро станет невостребованной: сегодня выбор огромный, предложение превышает спрос.

— Как вы им помогаете?

— Проект, который реализует «Светлая жизнь», называется «профилактика ВИЧ-инфекции среди секс-работниц». Но перед этим или параллельно с этим приходится решать проблемы самого разного характера: социального — сделать временную регистрацию, получить документы, оформить детские пособия, психологического — если женщина пришла к нам за помощью, значит, ей нужна поддержка. Часто им нужна помощь юриста. Но мы работаем с ними не как с секс-работницами, а как с женщинами, попавшими в трудную жизненную ситуацию.

— Что вы понимаете под трудной жизненной ситуацией?

— На днях был пример: идут девочки утром с работы, смотрят — в кустах валяется девушка. Поднимают — выпившая, молоденькая. Привели ее к себе домой, накормили, вымыли, привели к нам. Она рассказывает о том, что выросла в детском доме, ее удочерили, приемный отец ее насиловал, в конце концов она от него забеременела, а приемная мать, чтобы скрыть все это, быстренько сделала ей аборт.

После такого жить в этой семье она больше не захотела, а вернуться в детский дом уже не может. Ушла на улицу, потом связалась с каким-то мужчиной, но он пьет, и она не хочет с ним жить. И вот ей всего 20 лет, а у нее такой жизненный опыт… При этом она не хочет заниматься секс-работой, а хочет выбраться из этой ситуации.

Школа для моделей Владивостока У тех, кто приехал из глубинки, трудная жизненная ситуация возникает из-за отсутствия навыков: там, условно говоря, были огород и корова, а здесь девушка даже официанткой не может пойти работать, потому что общаться толком не умеет. У осужденных, наоборот, навыки потеряны: женщина отсидела в колонии 10 лет, вернулась — а мир совсем другой. И когда мы тесно работаем с ними, появляется понимание, что можно сделать, в какую сторону развивать их, чем помочь.

Это миф, что девушкам легкого поведения ничего в жизни не надо — на самом деле многие из них хотят стать бухгалтерами, психологами, юристами. Социальные и профессиональные навыки им нужны, чтобы уйти из этой «профессии». Может, они и не уйдут или уйдут не сразу, потому что эта «профессия» тоже затягивает, но, по крайней мере, у них будет выбор. Мы даем надежду, возможность шагнуть куда-то дальше, получить этот выбор.

— Есть какие-то позитивные примеры, как меняется жизнь девушки после обращения к вам?

— Вот та же 20-летняя девчонка из детдома. Очень плохо, что у нее так сложилась жизнь, но хорошо, что девочки привели ее к нам. Сегодня она уже трудоустроена, работает, ее учат одеваться, следить за собой, краситься. Но основное направление нашей деятельности — это все-таки профилактика ВИЧ-инфекции среди секс-работниц. Она, безусловно, подразумевает общение — беседы, семинары, но самая важная ее часть — это экспресс-тестирование, чтобы как можно раньше выявить ВИЧ-инфекцию. А дальше, если результат положительный, — сопроводить в медицинское учреждение — во Владивостокский центр СПИДа.

— Много ли среди секс-работниц зараженных ВИЧ-инфекцией?

— Это еще один миф — о том, что путаны Владивостока активно распространяют ВИЧ. Да, среди них есть ВИЧ-положительные, но если проститутка получает терапию, то она безопасна для партнера. А если социально адаптирована (у нее есть семья, работа), то она, как правило, заботится о своем здоровье. Но индивидуалки очень уязвимы, поскольку всегда есть клиенты, которые доплачивают за секс без презерватива. И не каждая может в этой ситуации отговорить клиента.

— Получается, проститутки Владивостока рискуют больше клиентов?

Красивые девушки анальный секс — Да, но не потому, что не хотят защищаться: если мужчина хочет спать без презерватива — это его желание, а не ее. Вообще, у них огромное количество страхов по поводу ВИЧ-инфекции. Они прекрасно знают, что в группе риска, и им настолько страшно, что многие предпочитают даже не думать об этом. А тут приходим мы и говорим: «Давайте, мы вам поможем в этом, а еще вот в этом. И еще и проведем экспресс-анализ на ВИЧ».

— И какова реакция?

— Первое время вообще никто не хотел тестироваться! Просто говорили: «Зачем мне это?» или: «Я и так регулярно сдаю анализы». Потребовалось очень длительное время, чтобы представительницы древнейшей профессии начали задумываться и общаться на эту тему. Сегодня нельзя пока сказать, что каждая из тех, кого мы охватили, уже прошла тест, но, по крайней мере, это уже воспринимается нормально. А многие приезжают регулярно, раз в месяц, чтобы протестироваться. Я считаю, что небольшая победа. Мало того, у нас уже есть волонтеры — секс-работницы, которые помогают нам, сотрудникам «Светлой жизни», работать с другими девушками.

Кроме профилактики ВИЧ, помогаем девочкам получать медицинскую помощь. Они боятся поликлиник — из-за той же опасности разглашения, не каждая может прийти и рассказать о себе правду даже гинекологу. Но для них эта помощь крайне важна: или у женщины всего один партнер, или, как у нашей, — по шесть за ночь. Другие риски, нужен другой подход, совсем другие анализы. Поэтому одно из важнейших направлений нашей деятельности — работа с доверенным врачом. Мы даем направление, по которому гинеколог сразу понимает, кто к нему пришел. А девушки, в свою очередь, уже не боятся обсудить с ним все свои страхи, посоветоваться.

— Сколько таких врачей во Владивостоке?

— Один. Но мы рады и этому. Когда мы начинали работать с ним, очень долго присматривались, получали от девочек обратную связь, потому что это опять же вопросы доверия.

— Поневоле вспоминаешь российских врачей, которые в царское время опекали публичные дома — приходили и осматривали девушек. Сегодня вновь приходит понимание, что это необходимо?

Купить телефон последней модели— Приходит, но не ко всем. Раньше самой осуждаемой категорией были наркоманы — сегодня к ним уже как-то привыкли, а самой порицаемой группой стали секс-работницы, потому что у нас в стране семейные ценности и все прочее. Поэтому они уходят в глухое подполье. Но кто-то же должен помогать этим людям!

Можно до бесконечности говорить о том, что у нас нет секс-работников, можно их всех избить, посадить, и спрятать, но проблемы от этого не исчезнут.

— А сами они испытывают стыд за свою «профессию»?

— Чувство стыда, безусловно, есть, даже если оно скрывается. Но гораздо сильнее чувство страха, тревоги. Везут молоденькую путану к клиенту, и она не знает, как он себя поведет. А вдруг он выпьет, вдруг ее обидит? Страх перед полицией: вдруг все это — «контрольная закупка»? Полиции нравов сейчас нет — ее функции возложили на отделы, и каждый из них делает рейды в своем районе. Нас это глубоко возмущает, не говоря уже о том, что это мешает нам работать: вместо профилактики заболеваний и заботы о здоровье мы вынуждены тратить силы и время на преодоление страха перед насилием. Потому что наша полиция, не скроешь, его применяет.

«Всех проституток можно избить, посадить и спрятать»

Сама по себе «контрольная закупка» — это какое-то сумасшествие: приходят засланные люди, дают меченые деньги, затем имеет место какой-то процесс. А потом деньги отняли, человека наказали, а услуга-то оказана! Это уже изнасилование получается. А любимый полицейскими шантаж? «Если не подпишешь протокол, я всем расскажу, кто ты такая, позвоню сейчас маме с твоего телефона, сфотографирую тебя и выложу фото в Интернет». И девчонки подписывают протоколы, после чего им рисуют штраф по статье 6.11 КоАП и вносят в базу, в которой человек числится 70 лет — на работу потом никуда не устроиться! Все потому, что у полиции — план.

Страх перед клиентом, перед полицией, перед сутенером (если он есть), страх встретить знакомого среди клиентов — тревожность у них постоянно повышенная. Именно поэтому девочки очень быстро учатся распознавать человека, что называется, «читать портрет». И пить: стресс-то надо как-то снимать! Можно еще, конечно, йогой заниматься (и некоторые занимаются). Это еще один миф — о том, что это легкие деньги. На самом деле это очень тяжелые деньги.

— Стесняюсь спросить: а удовольствие от работы кто-нибудь из них получает?

Рабыня Ролевые игры — Если такие и есть, то единицы, и то лишь в самом начале. Это можно сравнить с наркотиком, который поначалу дает кайф, но очень быстро перестает быть удовольствием — наступает привыкание и зависимость. Здесь, конечно же, не так, но тоже затягивает. С другой стороны, срабатывают защитные механизмы: если будешь все время думать, что занимаешься гадостью, — как ты сможешь при этом продолжать работать?

— Кто вас финансирует?

— Открытый институт здоровья (Россия). Он, в свою очередь, получает средства от Глобального фонда. Мы получили грант на два с половиной года, год уже отработали. Всего таких проектов пять по России: Владивосток, Красноярск, Пермь, Москва и Санкт-Петербург.

— А как же остальная Россия?

— Никак. Но это пилотный проект, по результатам которого будут приниматься какие-то решения.

— Вы за легализацию проституции?

— Легализация в нашей стране пока невозможна. Но мы просим убрать статью 6.11 — это вопрос не легализации, а декриминализации: если не можете помочь — то хотя-бы не наказывайте. Именно за это бьется сейчас «Серебряная роза» — организация, которую возглавляет Ирина Маслова. Она единственная не побоялась противостоять выходкам Дацика, который совершал налеты на бордели в Питере. Заходил, выламывая двери, избивал девочек (одну выкинул из окна так, что она сломала позвоночник), потом приводил их в полицию: «Это проститутки — оформляйте их» — и полицейские оформляли, а к его действиям у них даже не было вопросов.

Последний случай — когда он раздел догола 11 женщин, вывел их вместе с клиентами на улицу, наклеил им на спину объявления и гнал до отдела полиции. Только когда вступилась Ирина Маслова, полиция, наконец задумалась о том, что он делает, и его арестовали. Когда я читала об этом, думала: «Как хорошо, что у нас не Питер». Мне кажется, у нас не дали бы такое творить.

— Что должно произойти в стране, чтобы ситуация изменилась?

Семейной паре Страпон — Произойти должно в головах людей. Первый шаг — это признание, что это существует. Второй — принятие: мы не призываем официально признавать секс-работу работой, но если женщина на каком-то этапе сделала такой выбор, то давайте если не уважать его, то хотя бы принимать. Третий шаг — это понимание, что это за люди. Когда видишь, что многие из них находятся в трудной жизненной ситуации, вся эта мишура, что это классно, легкие деньги и красивая жизнь, очень быстро спадает.

Хотя, конечно, не все проститутки Владивостока находятся в кризисной ситуации — есть и те, кто выбрал для себя это занятие осознанно, и они не нуждаются ни в чьей помощи. Я знаю девочек, которые серьезно занимаются собой, своим здоровьем, своим ребенком, могут позволить себе оплатить частного врача или психолога. Возможно, спустя 10 или 20 лет им понадобится помощь, а сегодня у них пока все хорошо. Но и такая путана в глубине души хочет, чтобы ее выбор тоже уважали.

Наконец, четвертый шаг — это помощь государства. В Киргизии, например, в госкомиссию по противодействию распространению ВИЧ-инфекции входит представитель ассоциации секс-работниц. Наработав тот опыт, который есть теперь у нас, надо будет постепенно переходить на госфинансирование.

«Секретарь Общественной палаты России Андрей Баранов» на форуме «Сообщество» заявлял, что правительство готово передать 10% от финансирования социальных услуг общественным организациям — теперь важно, чтобы у государства появилась заинтересованность не только в патриотическом воспитании, но и в том, что делаем мы. Надеемся, что это работа станет частью программ по здравоохранению. Все ведь уже понимают, что в России по факту — эпидемия ВИЧ. Секс-работницы, как ни удивительно, смогли бы ее остановить.

Те, кто работает с нами, сами становятся носителями информации о ВИЧ и доносят ее до клиентов (услуга — это ведь не только секс, но еще и общение — до и после). Уже было множество случаев, когда клиент настаивал на сексе без презерватива, на что девушка отвечала: «Ты что, не слышал про эпидемию?». Кому-то «по барабану», но кто-то начинает задумываться.

— Клиенты секс-работниц наверняка есть и в среде политиков, чиновников, бизнесменов. Какую мысль вы хотели бы до них донести?

Стриптиз не профи — Если ты клиент, ты и так все знаешь — но хотя бы не делай вид, что этого не существует. Чем больше будет принятия секс-работниц обществом, тем легче им будет жить, тем лучше будет их здоровье — и тебе же будет лучше, комфортней пользоваться их услугами.

Автор: Владислава Пархоменко.

30.08.2016 Просмотров: 248